» » » » Проклятие нефти

Проклятие нефти

В.Д.Матвеенко, д.ф.-м.н., ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского экономико-математического института РАН, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге

Мнения по поводу экспорта природных ресурсов расходятся в российском обществе. Официальные комментаторы основное внимание уделяют политике Центробанка, монетарной стерилизации, которая кажется необходимой, чтобы избежать инфляции. Кто-то подчеркивает, что Россия превращается в сырьевой придаток промышленно развитых стран и, как выразился покойный академик Никита Моисеев, неотвратимо действует «дьявольский насос», выкачивающий ресурсы из страны.

Боюсь, что «насос» запустили мы сами, без принуждения, да и «сырьевой придаток Запада» – скорее образ пропагандистский, чем экономический. Молодой исследователь М.Журавлева из СПбЭМИ РАН сделала расчет модели ренты Хотеллинга на основе одного из методов прогнозирования – динамики исчерпания запаса природных ресурсов). Оказалось, что, при существующих тенденциях и имеющихся оценках запасов, следует ожидать постепенного переноса основного направления российского экспорта природных ресурсов на страны СНГ, другими словами, Россия станет «сырьевым придатком» отнюдь не «акул империализма».

Другая точка зрения на эксплуатацию природных ресурсов связана с распределением использования их запаса во времени. С одной стороны, налицо чувство вины перед будущими поколениями за растрачиваемые невосполнимые ресурсы, с другой, для ныне действующего поколения богатство природных ресурсов представляется существенным конкурентным преимуществом, отказываться от которого не хочется. Как писал когда-то Андрей Вознесенский, «Я должен мальчику 2000-го года за газ и за воду и погибшую северную рыбу». Мысль точная, хотя в деталях поэт ошибся: северная рыба нашими «Электронами» пока ловится, а счета за газ и воду не могут оплатить именно пенсионеры поколения Вознесенского.

Напомню определение, принадлежащее Всемирной комиссии по окружающей среде и развитию: «Устойчивое развитие – это развитие, которое удовлетворяет потребности текущего поколения, не подрывая способность будущих поколений удовлетворять свои потребности». В 1974 году экономист Роберт Солоу, будущий нобелевский лауреат, построил математическую модель, учитывающую ограниченность природных ресурсов. Чтобы траектория обеспечивала устойчивое развитие, Солоу заложил в модель «максиминный» критерий, предложенный философом Джоном Ролсом: следует выбирать тот вариант распределения продукта между участниками, при котором наиболее ущемленный участник получает возможный максимум. Наиболее ущемленным, по Солоу, оказалось совсем не будущее поколение, лишенное природных ресурсов, а современное. Дело в том, что наряду с расходованием ресурсов происходит технический прогресс, и каждому следующему поколению становятся доступными новые материалы и технологии, которых не было у предыдущих поколений. Расходуя ресурсы, нынешнее поколение должно создать значительный производственный капитал («машины»), на базе которого и будет происходить дальнейший экономический рост. Позднее другой экономист, Джон Хартвик, нашел такое решение: современное поколение должно инвестировать в «машины» всю прибыль, получаемую от природной ренты. Похожую идею отстаивает сейчас и российский академик Дмитрий Львов, по мнению которого вся природная рента должна принадлежать обществу. Правда, Д.С.Львов в основном сосредоточивается на экспроприации и не прорабатывает вопрос, а как общество должно распорядиться ресурсной рентой. Потребить? По Хартвику истощаемый запас ресурсов должен постепенно превратиться в запас производительных «машин».

Правда, Солоу и Хартвик мало внимания уделяли важному для нас моменту: технический прогресс не происходит сам по себе. Чтобы действительно улучшались технологии и появлялись новые материалы и продукты, общество должно направить значительные материальные средства и человеческие ресурсы в экономику знаний: образование, науку, опытно-конструкторские разработки. При этом, если не срабатывают или слишком медленно действуют рыночные механизмы, направляющие этот поток, должно вмешаться правительство (как было когда-то в странах «экономического чуда» – Германии, Японии, Корее, как это происходит сейчас в Китае). Если экономика ориентируется только на краткосрочные критерии, то способность некоторых отраслей расти и развиваться зависит от внешних источников финансирования. Ведущую роль в такой ситуации будут играть отрасли топливно-энергетического комплекса, обеспечивающие быстрый приток капитала в страну. В случае предпочтительности долгосрочных критериев, таких как максимизация темпов устойчивого роста, в ряде отраслей начнут использоваться скрытые резервы, которые приведут к их развитию на основе собственного потенциала (это касается, прежде всего, наукоемких отраслей). Нефтедоллары в такой ситуации не потеряют своего значения как дополнительного источника инвестиций, но они не будут играть столь существенной роли, как в первом варианте. Говорить об инновационной промышленной политике в России пока не приходится, а о реформах науки, образования, здравоохранения можно говорить как о губительных. Исправно работает стабилизационный фонд (его объем составил 1800 млрд. рублей на 1 мая 2006 года), но само название точно отражает его цель – избежать изменений в состоянии экономики.

Обсуждение государственной экономической политики будет чисто риторическим, пока не станет прозрачной сама экономическая политики, пока лица, принимающие решения, не будут предоставлять научной общественности подробной профессиональной информации о своих планах и их реализации. Когда такая информация станет доступной, в стране сформируется эффективный форум профессионалов, на котором экономическая политика будет обсуждаться всесторонне; возникнет реальная связь между специалистами и лицами, принимающими решения. Сейчас такой связи нет. Информации о действиях и намерениях власти у экономистов недостаточно, а немногие профессионалы, попадающие «во власть» быстро теряют связь с профессиональной исследовательской средой и начинают ориентироваться на аудиторию чиновников.

Совершенно другие отношения между правительством и сообществом профессионалов сложились в большинстве промышленно развитых стран. Например, в США, каждый год публикуется толстый том - экономический доклад, подготовленный высококлассными профессорами-экономистами – экономическими советниками президента страны. С ним легко ознакомиться в сети Интернет. Докладу предшествует краткий экономический отчет президента, которым и ограничилось бы дело у нас. Отчет же советников дает полное представление о проводимой экономической политике, ее принципах, тенденциях, степени успешности, перспективах. Этот документ не только играет координирующую роль при формировании ожиданий всех участников экономики и выработки стратегий отдельных фирм, но и дает предмет размышлений для многочисленных экономистов-исследователей, широко используется в подготовке новых профессионалов-экономистов.

Возвращаясь к природным ресурсам, играющим в нашей стране такую большую роль, следует остановиться на проблемах, которые природные ресурсы ставят перед обществом. Известная гипотеза – «проклятие природных ресурсов» – состоит в наличии отрицательной зависимости между богатством природных ресурсов и темпом экономического роста.

Бензин

 Зависимость общественного благосостояния от интенсивности использования ресурса

Она подтверждается статистически по большим выборкам стран, а также многими конкретными примерами. Особенно впечатляет пример Нигерии, где в 1965-2000 гг. нефтяные доходы на душу населения увеличились с 33 до 245 долларов (в сопоставимых ценах), тогда как ВВП на душу населения остался на прежнем уровне, а доля бедных возросла с 36 до 70%.

Объяснение «проклятия природных ресурсов» связано с понятием «голландской болезни», суть которой сводится к следующему. Допустим, в стране помимо сырья и энергоносителей производится два типа товаров: торгуемые, которые могут продаваться и покупаться за рубежом, и неторгуемые – для внутреннего использования. К торгуемым относятся, прежде всего, обработанные промышленные изделия, к неторгуемым – услуги и продукция строительной отрасли. Когда в результате повышения доходов от продажи природных ресурсов национальный доход страны возрастает, растет и внутренний спрос на товары и услуги. Но поскольку торгуемые товары можно импортировать извне, а неторгуемые – нельзя, относительно растут сектора неторгуемых товаров (строительство, услуги, в частности, торговля). Происходит деиндустриализация: общее число рабочих мест в промышленности уменьшается, инвестиции в промышленность (как доля ВВП) также уменьшаются. Но и это еще не главная беда «голландской болезни». Обрабатывающая промышленность оказывает большое положительное влияние на экономику в целом, как говорят экономисты, создает положительные экстерналии. А это, в свою очередь, связано с более высокими требованиями к образовательному уровню работников, с востребованностью наукоемких технологий. Сжатие же сектора обрабатывающей промышленности влечет сокращение сектора науки, прикладной в том числе, деградацию инженерного образования.

Перечислю еще ряд типичных симптомов «голландской болезни». Укрепление национальной валюты снижает конкурентоспособность торгуемых товаров на внешнем рынке, что часто ведет к усилению протекционизма. Если ресурсный сектор располагает достаточными средствами для инвестиций, возникают трудности в трансформации сбережений домохозяйств в инвестиции; сбережения аккумулируются в иностранной валюте или уходят из страны. По недавнему сообщению: за 9 месяцев этого года россияне приобрели в банках валюты на 29 млрд. долларов, что на четверть больше, чем за тот же период прошлого года. Большой и плохо функционирующий общественный сектор в условиях «голландской болезни» ведет к борьбе за ренту, коррупции, концентрации власти и богатства, росту неравенства и бедности, подрыву демократии. Еще один характерный для России признак «голландской болезни»: уменьшение трудовых усилий. В странах, подверженных «голландской болезни», возникает ошибочная уверенность в завтрашнем дне, откладываются необходимые структурные реформы.

В России увеличение экспорта природных ресурсов сочетается, казалось бы, с высокими темпами экономического роста. Но хотя формально они много выше темпов экономического роста промышленно развитых и большинства развивающихся стран, их природа совершенно иная. Экономический рост у нас имеет другую основу, нежели инвестиционный или инновационный рост в рыночных экономиках. Российская экономика выходит из глубочайшего трансформационного спада, и уровень ВВП 1990 г. до сих пор не достигнут. Данный рост все еще является «восстановительным», и ничего удивительного в его временно высоких темпах нет. На протяжении 15 лет среднегодовой темп прироста ВВП все еще остается отрицательным. На наш взгляд, именно возросшая ресурсозависимость является основной причиной меньших темпов роста по сравнению с потенциально возможными.

На основе математических и компьютерных моделей в СПбЭМИ РАН исследовались возможные механизмы отрицательного влияния ресурсозависимости на экономический рост. Они связаны с одной стороны с рынками труда, с другой, с увеличением доли национального дохода, получаемой «ресурсовладельцами» – фирмами, получающими природную ренту. Отечественные сырьевые отрасли наиболее страдают от укрепления рубля, и это дает им повод ставить вопрос о налоговых льготах. Такая постановка вопроса справедлива, но важно, чтобы пропорции в распределении национального дохода сохранились в определенных границах, иначе произойдет полное вытеснение инвестиций из сектора обрабатывающей промышленности. И, как следствие, сворачиванию эффекта положительных экстерналий, то есть деградации науки, образования, сокращению темпов технического прогресса.

Именно повышение темпов технического прогресса, основы развития инновационной экономики, экономики знаний, в отличие от институционального пути манипулирования механизмами перераспределения, является наиболее недежным и перспективным способом повышения темпов экономического роста.

Но правительство же РФ явно следует по второму пути. Смысл проводимой сегодня экономической политики состоит в том, чтобы не допустить существенного увеличения доли владельцев природных ресурсов в ВНП.

Чтобы, сидя на огромном богатстве из природных ресурсов, России не превратиться в Нигерию и не скончаться от заразной «голландской болезни», правительству пора перестроить курс в соответствии с провозглашенными Президентом РФ приоритетами на развитие собственной обрабатывающей промышленности, науки и образования.

Журнал «Атомная стратегия» № 24, август 2006 г. 

02 июля 2007 /
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите код: